Приручение эмоций

 

Слезы — это природная смазка любой эмоции, то есть любого «душевного движения, направленного вовне, к миру» Слово «эмоция» происходит от лат. emovere или ex-movere двигаться вовне, наружу. А это значит, что освободительная экспрессия противостоит тягостной импрессии (впечатлению), которая, словно пресс, давит внутрь и оставляет там свой отпечаток.

К сожалению, в нашей культуре проявление телесной экспрессии и эмоций критикуются и строго регламентируются: нам с детства запрещали не только открыто выражать гнев, страх, грусть, боль или ревность, но и ликовать от радости и проявлять свое желание.

Лично я обычно поощряю спонтанное проявление любой проклюнувшейся эмоции. Когда она наконец-то вылезает из своей норки, то я внимательно встречаю ее, стараюсь познакомиться и, не торопясь, но в нужный момент, заговорить с ней. И если я замечу хоть малое изменение в ритме или интонациях голоса, в слюноотделении или в дыхании, тогда я стараюсь успеть обратиться к клиенту с вопросом: «Что происходит с тобой сейчас, в эту минуту?», пока мимолетная эмоция не исчезла... Само собой разумеется, что если такая интервенция окажется преждевременной, то она может оборвать эмоцию и даже привести к тому, что эмоция, чуть показав кончик своего носа, тут же спрячется обратно! Но если ее сначала обнаружили, познакомились с ней, а затем ее приняли, тогда появится возможность провести более глубокую и эффективную работу «на открытой ране».

В своей терапевтической практике я сознательно использую нежность и агрессивность в терапевтических целях, поощрение, фрустрацию или конфликтное противоборство, то их резко чередуя, то сменяя их мягко и последовательно.

Я хочу не подчинить себе эмоции (превращая их в рабов), а приручить их, поставить их себе на службу, стараясь при этом, чтобы они не иссякли, но вместе с тем и не разлились в половодье. Клиента стоит при всяком удобном случае побуждать к тому, чтобы он учился открывать и закрывать кран эмоций: плавное и точное функционирование этого механизма будет порукой хорошего самочувствия. Гештальтист, словно водопроводчик, регулирует водоснабжение и прочищает засорившиеся трубы, стараясь не допустить ни засухи, ни наводнения.

Научиться управлять собой так, чтобы не скользить по наледям экзистенциальных дорог и не выпускать руля из рук в неожиданных ситуациях, лучше узнать реакции своего автомобиля и продолжать двигаться дальше, сохраняя доверие и бдительность... Что бы то ни было — скорбь или ярость — стараться не бежать от них, а идти им навстречу, признать их своими, полюбить их, пройти через них:

«The only way to get out is to go through» (Peris). «Единственный способ выйти — это пройти через» (Перлз). А не подавлять или избегать!

Гнев, сексуальное желание или любая другая страсть подобны сторожевой собаке, которая становится опасной, если ее слишком долго держать взаперти. Но не могу же я спускать ее на каждого прохожего! А чтобы приручить ее, мне необходимо почаще бывать с ней рядом и прежде всего подружиться с ней. И так — со всеми моими эмоциями: не игнорировать или пресекать их, а познакомиться с ними и полюбить их.

Подавленные эмоции, так же как и подавленные действия, питают неврозы и психозы, психосоматические заболевания и социальные волнения. cm.: Henri Laboril. L'inibition de l´action. Paris. Masson, 1979; Simonton:  Guerir envers et centre tout. Paris. L'Epi, 1982.

Для выявления оптимального уровня проявления эмоций мы при первой же возможности побуждаем клиента мобилизовать тело', встать, подвигаться, поэкспериментировать, изменяя дистанцию, исследовать контакт — сдержанный или бурный, нежный или агрессивный... Мы предлагаем физическое усиление возникающих поз и автоматических жестов, а также телесное проигрывание вербализованных ситуаций.

Пример: «Чем же мне заменить мои заботы?»

Терапевт:— Как ты сидишь?

Мюриель:—Я сгорбилась, наклонила голову...

Т.: — Можешь попытаться усилить это положение?

 М.:—Да!.. Я словно раздавлена... Как будто у меня на плечах оказался тяжелый груз...

(Терапевт кладет ей на плечи большую подушку.)

 М.: — Да-да!... Только он тяжелее! (Терапевт ставит сверху еще несколько подушек...)

 Т.: — Хочешь попробовать подняться и «пожить, как в жизни»?

(Мюриель встает; держа на спине груз подушек, она делает несколько неуверенных шагов...)

М.: — Так невозможно! Я совсем не могу двигаться!

(Она в ярости сбрасывает на пол одну из подушек.) — Уф! От одной избавилась! (Задумчивое молчание...) Это мой друг Люсьен, он все время на меня давит! Ни на секунду не

оставит меня в покое!

(Через несколько мгновений она вдруг сбрасывает еще одну подушку.)

М.: — А это — моя секретарская должность — она мне тоже опротивела! Сыта по горло!.. Нужно менять работу!

(Она начинает сбрасывать одну за другой подушки, которые будут символизировать ее престарелую требовательную мать, работу над проектом в исследовательской группе и т. д.)

 Т.: — А теперь?..

М.: — Теперь? У меня больше ничего нет на спине! Я могу свободно ходить (она делает несколько шагов)... но куда же я пойду?.. И что буду делать?.. Ведь все эти заботы, оказывается, занимали меня! Я совсем не оставила времени для того, чтобы придумать хоть один план!.. Когда я отделалась от этой гадости, то жизнь стала казаться мне пустой! Ведь мои заботы составляли мне компанию!

 


< Назад | Начало | Дальше >