подобия опорного аппарата в организме. Его появление сделало бы, правда, невозможным возвращение к шарообразной форме, но сокращение в результате сгибания и растяжения по-прежнему протекало бы беспрепятственно, обеспечивая оборот энергии. Хотя фиксированный опорный аппарат уже создал бы предпосылки меньшей защищенности от пагубных торможений движения, но ни в коем случае не осуществлял бы сам это торможение. Торможение можно было бы сравнить только со связыванием змеи на каком-то одном участке ее тела. Связанная таким образом змея сразу же потеряла бы свой ритм и единство органических волнообразных движений в свободных участках тела.

Тело животного и человека можно сравнить с только что описанным пузырем. Чтобы сделать картину более полной, мы Должны ввести еще образ автоматически работающей насосной установки, искусственного сердца, заставляющего жидкость течь в постоянном ритмическом круговороте, причем от центра к периферии и снова назад, образ системы кровеносных сосудов. Тело животного на самой низкой ступени развития располагает аппаратами, централизованно вырабатывающими электричество. Это так называемые вегетативные ганглии, скопления нервных клеток, которые, находясь на равном расстоянии друг от друга, господствуют над непроизвольными жизненными функциями и связаны тончайшими жгутами со всеми органами и их частями. Они являются органами так называемых вегетативных чувств и ощущений. Они образуют взаимосвязанное единство, так называемое «чувствилище», и делятся на две функционирующие в противоположных направлениях группы вагус и симпатикус (см. следующий раздел).

Наш искусственный пузырь может растягиваться и стягиваться. Он мог бы растянуться до чрезвычайно большой степени, а затем расслабиться с помощью нескольких вздрагиваний. Он мог бы быть вялым, напряженным, расслабленным или возбужденным. Он мог бы концентрировать электрические заряды вместе с несущей их жидкостью здесь больше, там меньше. Он мог бы держать одни свои части в длительном напряжении, другие в длительном движении. При сжатии на одном месте на другом сразу же проявились бы перенапряжение и превышение заряда. Если бы сжатие последовало по всей поверхности, препятствуя растяжению при продолжающемся образовании внутренней энергии, он испытал бы длительный страх, то есть чувство сдавленности и стеснения. Умей он говорить, пузырь взмолился бы об «избавлении» от мучительного состояния. Ему было бы все равно, что с ним происходит, при одном условии: чтобы движение, изменение пришло в его застывшее существование. Сам он этого сделать не может. Это должен сделать кто-то другой вместо него и для него, бросая по комнате (гимнастика), разминая (массаж), нанося уколы, если это необходимо (фантазия быть уколотым, разорваться,), нанося раны (мазохистская фантазия на тему избиения, харакири) и, если ничего не помогает, уничтожив (нирвана, жертвенная смерть).

Общество, состоящее из таких пузырей, было бы творцом идеальной философии, описывающей «состояние без страданий». Так как каждое растяжение в направлении удовольствия или вызванное удовольствием ощущалось бы лишь болезненно, пузырь испытывал бы страх перед приятным возбуждением (страх полового возбуждения) и поэтому разрабатывал бы теории о том, что удовольствие несет в себе «злое», «проклятое», «уничтожающее» начало. Короче говоря, он был бы аскетом двадцатого века.

В конце концов он стал бы бояться всякого воспоминания о возможности столь горячо желавшегося снятия напряжения, потом ненавидеть его и в конце концов карать смертью за попытку снять напряжение. Он объединился бы с себе подобными, образовав в высшей степени странные своей жесткостью существа, и принялся бы сочинять столь же жесткие правила жизни, единственная функция которых заключалась бы в обеспечении минимально возможного развития внутренней энергии, то есть сохранения покоя, замкнутого маршрута, упорного следования привычным реакциям и т. д. С излишками внутренней энергии, которые нельзя было бы ликвидировать с помощью естественного удовольствия или движения, он пытался бы справиться нецелесообразными методами, введя, например, бессмысленные садистские действия или церемониалы (принудительные религиозные действия). Реальным целям присуще развитие энергии и, тем самым, принуждение к движению, порождающее беспокойство для их носителей.

Пузырь мог бы, испытав истерические или эпилептические припадки, быть потрясен внезапно наступившими конвульсиями, в которых разряжается скопившаяся энергия. Он мог бы и полностью застыть и запустеть, как при кататонической шизофрении. В любом случае пузырь постоянно испытывал бы страх. Все остальные элементы психики и взгляды вытекают из страха сами собой, будь то мистическая религия, вера в вождя или бессмысленная готовность к смерти. Так как в природе все движется, изменяется, развивается, растягивается и сжимается, то пузырь, заключенный в панцирь, был бы чужд природе и вел бы себя враждебно по отношению к ней. Он был бы «чем-то совершенно особым», «представителем высшей расы», носил бы, например, жесткий воротник или униформу. Он представлял бы «культуру» или «расу», несовместимую с «природой». Природа была бы чем-то «низменным», «демоническим», «неконтролируемым», «неблагородным». Одновременно пузырю пришлось бы мечтать о природе, последние следы принадлежности к которой он ощущает в себе, и опошлять ее с помощью таких понятий, как «высокая любовь» или «кипение крови». Богохульством было бы представление о природе в момент телесных судорог. Одновременно пузырь создавал бы порноиндустрию и не замечал этого противоречия.

Функция напряжения и заряда обобщала старые мысли, отважившиеся в свое время появиться при изучении классической биологии. Была необходима проверка их теоретической состоятельности. Исходя из физиологических знаний, моя терапия была подкреплена известным фактом спонтанного сокращения мышц. Сокращение мышц может быть спровоцировано электрическим возбуждением. Но оно последует и в том случае, если, по примеру Гальвани, повредить в каком-нибудь месте мышцу и соединить с поврежденным участком мышцы перерезанный нерв. Подергивание сопровождается поддающимся измерению проявлением так называемого тока действия. В поврежденной мышце наблюдается также ток покоя. Он


<<Назад Начало Вперёд>>