обозрениях по беллетристике словами: «Хорошая книга». Работа просто превосходная не малое достижение для серьезного труда по теории и спе­цифической практике в наиболее значительной области Психотерапии в Гештальт-терапии.

Удовольствие от книги и волнующее чтение соответст­вует духу и изысканности этого грандиозного труда.

Для начала, Автор озарен ясностью стиля, что уже яв­ляется результатом преданности исследовательской работе и страстности его как преподавателя. Можно быть уверен­ным, что Клаудио просто не способен писать трудными для восприятия предложениями. Чем объяснить такую счаст­ливую предопределенность? Убежден, что только могучим интеллектом и инстинктивным талантом к упрощению, де­дукции, к разложению проблемы на составные части.

Как раз то, что надо. Фритц Перлз постоянно выделял параллель между хорошей едой и требованиями к эмоцио­нальному росту при разрешении конфликтов. Эмоциональ­ные переживания как и пища должны быть тщательно распробованы, пережеваны, измельчены, про­глочены, переварены и усвоены. Только тогда они стано­вятся частью тебя, не превращаясь в нечто неудобоваримое, ведущее к несварению и бессоннице.

Книга свидетельствует, что у Клаудио Наранхо очень интеллектуально чувствительный «желудок», его легко «расстроить» неподходящей «едой». Вот так он и работает, пережевывает ее, а когда готов поделиться, его «еда» вкус­ная, сочная, питательная.

Возьмем, например, такую несколько эзотерическую фразу Гурджиева как «сознательное страдание». Наранхо искусно соотносит ее с гештальтным «страданием, которое невозможно обойти» (очевидно относящимся к осторожной «еде», мы говорим об этом выше). Таким образом, то, что озадачивает в туманном стиле Гурджиева, теперь видится просто как мысль о конфронтации, а не о стремлении избе­жать боль или разочарование. Такое мастерское владение параллелями, соотнесением различных областей густо на­сыщает всю книгу.

Со всей очевидной тщательностью подбиралось и назва­ние книги. У большинства книг это выглядит стандартно. «Теория и практика...» Наранхо же избрал вместо «теории» слово «отношение», что проясняет сущность темы. Мне вспоминаются два инцидента, происшедших как—то между мной и Фритцем. В ранний период моей учебы у него я все приставал к нему с вопросами о «технике». В конце концов он вышел из себя. «Эйб, вы меня с ума сведете всеми этими "техническими" вопросами. Главное ведь не в технике; все дело в перспективе». Его слова задели меня за живое, но истинный смысл дошел лишь многие годы спустя. В другой раз мы говорили о его потрясающем терапевтическом уме­нии. Он сказал: «Мне удается, потому что у меня есть глаза и уши, и я не боюсь».

В этом как раз и раскрывается суть практики. Наранхо подчеркивает, что уникальность Гештальт-терапии состо­ит в том, что это система, построенная скорее на интуитив­ном понимании, чем на теории. В различных главах по экспрессии, интеграции, интерпретации видений даются иллюстрации, как действует интуиция в отношении раз­ных пациентов.

Одной из жемчужин книги является Глава 2 о концент­рации на настоящем. Первоначально эта глава включалась в ранний компендиум Фаган и Шеферд «Гештальт-терапия сегодня»*. В главе поражает воистину культурологический праздник, где цитаты из Английской и Латинской поэзии изящно дополняют выводы автора.


Гештальт-терапия сегодня», Джоан Фаган и Ирма Ли Шеферд, редакюры. Пало Алыо, 1970 г.: Книги по науке и бихейвиористике.


Глубокое удовлетворе­ние вызывает возможность наблюдать за работой живого, блистательного ума, естественного видящего проблему в широком контексте и в перспективе. Достигнутые резуль­таты далеки от «мудрствования», наоборот, «интеллигент­ность» книги уводит читателя в чарующее путешествие, где все, что встречается на пути, вызывает интерес как само по себе, так и как элемент целого. Какая удача для пишущего о Гештальте.

И еще о названии: вспомним подзаголовок главной ра­боты Перлса «Гештальт-терапия». Удивительно, однако никто его не упоминает, могу предположить, что и вообще помнят о нем лишь немногие. А подзаголовок таков: «Вол­нение и Рост в Личности Человека».

В данной книге волнующего много; это волнения того сорта, когда лучи света высвечивают и обнажают все угол­ки жизни и все в них живущее.

На странице 65 мы находим: «Если мы можем найти свою свободу внутри своего рабства, мы также можем найти свою радость под покровом жертвенности». А на 74 страни­це встречаемся с мыслью: «Однажды приняв, что ничего нет, мы обретем все». Трудно найти лучшее объяснение так-нелегко


<<Назад Начало Вперёд>>