самопознанию, сопротивление изменению. Такая внутренняя мертвость жизненных сил (для которой Гюрджиев нашел подходящее определение «дьявол самоуспо­коения») может повлечь внешнюю леность, однако чаще всего ассоциируется с противным с очень напряженной деятельностью (поскольку активность позволяет отвлечься от переживаний себя и окружающего). В отношении адап­тации проблема здесь противоположна обычной здесь патологическая сверхадаптация, чрезвычайная пассив­ность к требованиям окружающих, что является обратной стороной халатности глубинной сущности или (говоря на языке религии) «забвение Бога».

IV

Раз уж я решил показать, как знакомство с протоанали-зом подействовало на меня как на Гештальтиста, начну с того, что я никогда осознанно не старался применить про-тоанализ в Гештальт—терапии. Вел себе курс и наблюдал за пациентами, когда обнаружил в себе особую восприимчи­вость к работе человеческих личностей, обостренную инту­ицию при альтернативе интервенции. Иногда большая часть сеанса целиком отдавалась исследованию доминиру­ющей страсти индивида или характерологической страте­гии, по существу являющихся содержанием Гештальт-сеанса, но в то же время дополняющих его спо­собностью к различению типов. Во многих случаях воспри­ятие структуры характера отражалось в различных предложениях по работе с континуумом осознанности: в особом внимании к определенным душевным состояниям, в нагнетании их и в сдерживании.


Лейтмотив  выступления  на  II  Конференции  Восточного  побережья  по Гештальт} представлен в Главе 2 Книги Второй.


Я подметил, что восприятие характера помогает в рабо­те, мне так легче ощутить, что поддержать в пациенте. Ког­да понятно, в чем заключается патология человека, становится ясно, и как от нее избавиться. Вот совсем недав­ний пример с одним молодым человеком, который мучил себя тем, что ему либо следует открыть всему свету, что он гомосексуалист, либо остаться в одиночестве. Много лет он старался изменить свою сексуальную ориентацию, а когда бросил это, стал счастливейшим человеком. Теперь он тре­бовал от себя героизма, чтобы определиться и мучиться. Распознав в нем «боящийся тип», где долг и непереноси­мость двойственности являлись центральной проблемой, я смог увидеть, что стремление определиться вызвано подчи­нением суперэго послушного сына, и был состоянии поддер­жать его искания через внутренний диалог до тех пор, пока он воспользовался своим мужеством вместо нерешительно­сти, неопределенности позиции, пока он не начал жить в соответствии со своими настоящими желаниями.

Протоанализ оказался полезным и в принятии того, что каждый тип характера имеет доминирующую страсть или, точнее, эмоциональное состояние, которое одновременно и патологически интенсифицировано, и отвергается (по­скольку на доминирующую страсть мы также налагаем осо­бо интенсивное табу). По опыту я знаю, что работа по самообвинению и катарсису особо продуктивна при фоку-' сировке на доминирующую страсть. Самообвинение в дан­ном случае помогает индивиду осознать скрытое самообвинение, являющееся частью его хронической мен­тальной атмосферы; обыгрывание доминирующей страсти ломкой хронического табу помогает внести в сознание уг­нетаемую эмоцию. Посредством этого становится возмож­ной трансформация энергии, хорошо известная Гештальтистам, которую порой можно сравнить с изгнани­ем демонов. Вспоминается в этой связи сеанс с человеком, стремящимся к совершенству во всем (гневный тип), кото­рый страдал из-за преувеличенного критицизма по отно­шению к себе и к другим, будучи при этом чрезвычайно интеллигентным человеком, не умеющим сердиться. Со стороны его инсценировка рассерженности показалась взрывом дремлющего вулкана; субъективно переживание гнева вне суждения о хорошем/плохом привело его к пере­живанию внутреннего огня, который он ассоциировал со скандинавским божеством Локи. Можно сказать, что такое трансперсональное и архетипнос переживание подпитыва-лось гневом, хотя больше не принадлежало к сфере стра­стей, поскольку представляло безличностный незаинтересованный гнев без особого повода. Локи пред­ставлял для него противоядие непреклонной личности, в которую он был заключен. Дальнейший ход терапевтиче­ского процесса исходил из намерения сделать его более Локи-подобным в повседневной жизни, чтобы он позволил себе стать тем, кто порицался его суперэго, чтобы перестать заботиться о внешнем впечатлении.

Три вопроса, о которых я только что говорил, можно разделить лишь искусственно, во многих сеансах инсцени­ровка ведущей страсти будет протекать естественно при изучении характера, и характер, и страсть проявятся в кон­тексте в скрытой или явно выраженной поддержке-конф­ронтации. Так, в сеансе с женщиной II типа (гордость) я начинаю (что бывает очень редко) с молчания, ожидая, заметит ли она в себе желание спросить. Когда это прояс­няется, я показываю, что ей не доставало этого при обще­нии, поскольку в этом я уже могу видеть отражение психологии характера гордого типа: слишком гордого, что­бы спросить, и не выраженного при сообщении необходимо­сти. Это ведет меня к предложению поэкспериментировать с


<<Назад Начало Вперёд>>