Corpite florem Qui nisi corptas ent turpiter ipse cadet.

Сорви цветок, а не сорвешь, так он увянет сам и опадет.*

Для Спенсера, Шекспира, Мильтона:

Сорви же розу по весне, Не упусти мгновенья:

Ее чарующей красе

Не убежать от тленья.

Срывай желания цветы,

Не пропусти свой час,

Пока любим всем сердцем ты.

Сегодня, здесь, сейчас* (Спенсер: Волшебная королева)

Не пропусти свой час, не дай себя сомнению;

Краса в себе не есть предмет для тления:

Волшебные цветы, не собранные в поле,

Увянут без следа и не возникнут боле.*

(Шекспир: Венера и Адонис)

Позволишь времени уйти,

Уйдет, подобно розе,

Которой места не нашлось

И брошена в навозе.*

(Мильтон: Комос)


Подобно тому, о чем говорится в стихах, сосредоточенность Гештальт-терапии на настоящем неотделима от ценности са­мого сознания, выраженного поиском отказа от избеганий, ко­торыми так запятнана жизнь. Или можно сказать более прямо: не избегать настоящего значит не избегать быть в нем, а мы как раз и избегаем этого как результата наших действий. Ввиду того, что принятие настоящего является условием жизни, бы­тия, то это свобода: свобода быть самим собой, свобода де­лать свой выбор по своему усмотрению, свобода выбирать свой путь. В Гештальт-терапии эмпирически демонстрируется, что, когда настоящее воспринимается с намерением неизбегания, т.е. с удовольствием принятия, оно превращается в то, о чем говорил Драйден.

Сей час есть пик твоей судьбы,

Твои добро, и зло, и гордость, и мольбы.

В неприходящей важности для нас,

Подобно вечности сейчас*

(Драйден: Испанский монах)


Главное в настоящем, но мы не признаем этого в своей половинчатости бытия, а наоборот, превращаем свою жизнь в нечто мертвое. Мы «убиваем» время или «теряем время» которым, говоря словами Данте, «мудрецы раздра­жены». Другим аспектом, где подобная идея бытия высве­чивается Гештальт-терапией, является понятие конечности. Подобно тому, как в Гештальт-психологии ко­нечность приложима к восприятию, точно так же в Гештальт-терапии она приложима к действию: мы всегда хотим закончить незаконченное, дополнить неполный Гештальт, но всегда уходим, избегаем этого. Когда не удается дейст­вие в настоящем, мы увеличиваем «незавершенность», ста­новимся рабами прошлого. Более того, как говорил Гораций в своих Посланиях: «Откладывающий час жизни подобен простаку, ожидающему, пока наконец протечет река, чтобы ее перейти, а она все течет и будет так течь всегда».

Возможно, мы не стали бы подвешивать жизнь в насто­ящем, если бы не мечтали о каком-то будущем действии или удовольствии. В этой связи концентрация на настоя­щем Гештальт-терапии проявляет свой реализм в смысле ориентации на реальное существование и соответствующее ему переживание, а не на понятийное, символическое или воображаемое существование. И не только будущее, но и прошлое в настоящем могут существовать только в мыслен­ной форме: память или фантазия; целью Гештальт-тера­пии является подчинить их жизни. Такое отношение характерно и для поэзии Лангфелло:

Грядущему оставь его беспечность, Пусть мертвость Прошлого

хоронит мертвецов! Пусть Настоящим сделается вечность С горячим сердцем, с Божеским венцом.*

О том же говорит и персидская пословица:


Держись мгновения уверенной рукой: Не пустишь мельницу ушедшею рекой.*

Или еще, согласно которой:


<<Назад Начало Вперёд>>