отношению к нам. А здесь уже все зависит от нас самих, от того, как мы распоряжаемся своими обстоятель­ствами. Наше текущее восприятие действительности полно боли, беспомощности, жертвенности. Более того, как отме­чал Эдмунд Барк два столетия назад: «Большей части чело­вечества свойственно сетовать на время, в котором мы живем, шептаться о нынешних властителях, жаловаться на прошлое, строить себе экстравагантные надежды на буду­щее».


3)    Гештальт-терапия

С точки зрения Гештальт-терапии, между тем подо­бные жалобы и сетования есть нечто иное, чем плохая игра, которую мы затеяли с собой еще один аспект отрицания потенциального блаженства настоящего. На самом деле мы там, где хотим быть, мы делаем то, что хотели бы делать, даже если это и ведет нас к очевидной катастрофе. Если мы можем найти свою свободу внутри своего рабства, мы также можем найти нашу особую радость под покровом жертвен­ности.

Весь процесс отчужденности от реальности как от ре­альности Вечного Настоящего можно передать как неверие в позитивность результата, как воображение о катастро­фичности переживаемого или о его пустоте, что компенси­руется созданием рая идеального, будущих ожиданий или прошлой славы. С позиций таких «идолов» мы рассматри­ваем настоящую реальность, которая никогда полностью не подходит под нашу конструкцию, т.е никогда не выглядит достаточно современной. Вот так вопрос концентрации на настоящем связан с принятием переживаний, т.е. способно­стью судить. Как говорил Эмерсон:

Розы под моим окном не имеют ничего общего с теми, что были здесь раньше или с теми, что будут потом; они такие какие есть; волею Божией они именно такие сегодня. Они вне времени. Это просто розы, они совершенны в каждое мгновение своего существования... лишь человек может откладывать и тешить себя воспоминаниями... Он и не будет счастлив и силен до тех пор, покуда также не соль­ется с природой в настоящем вне времени.*


* По цитате Ваттса


В поисках идеальной розы мы не замечаем, что каждая из них сама по себе уже совершенство. Из опасения не найти розу мы слабеем, мы привязаны к концепции «розы» и никак не видим, что «роза это роза, которая роза». Наши алчность и нетерпение не дают нам уйти от фальши, через которую мы любуемся отражением реальности в фор­ме обещания или возможности, они и лишают нас истинно­го удовольствия. Мираж потерянного Рая или Земли

Обетованной лучше, чем полная анестезия, но насколько и он далек истинного понимания, что все это здесь, рядом с нами. Хайам хорошо знал, что:

Растить в душе побег унынья преступленье, Пока не прочтена вся книга наслажденья.

Лови же радости и жадно пей вино: Жизнь коротка, увы! Летят ее мгновенья.

А также:

Хоть сотню проживи, хоть десять сотен лет,

Придется все-таки покинуть этот свет,

Будь падишахом ты иль нищим на базаре,

Цена тебе одна: для смерти санов нет.

Все те, что некогда, шумя, сюда пришли

И обезумели от радостей земли,

Пригубили вина, потом умолкли сразу

И в лоно вечного забвения легли.

За мгновеньем мгновенье

и жизнь промелькнет...

Пусть весельем мгновение это блеснет!

Берегись, ибо жизнь это сущность Поренья,

Как ее проведешь, так она и пройдет.

Не рыдай! Ибо нам не дано выбирать: Плачь не плачь а придется и нам умирать,

Глиной ставшие мудрые головы наши Завтра будет ночами гончар попирать*.


*   Омар   Хайам,   «Рубай»    Перевод   ОРумер,   В Державин,   Г ПлисецкийИзбранная лирика Востока», Ташкент, 1981 г)


ЧАСТЬ II

ТЕХНИКА



<<Назад Начало Вперёд>>