чувству, которое ни улучшает наше­го прошлого поступка, ни способствует исправлению ситу­ации в будущем. Вероятно, единственным достоинством нашей вины является то, что на определенном уровне она заставляет нас чувствовать «лучше».

То же самое можно сказать и по поводу настоящего. Наши переживания и действия здесь и сейчас это то, что они есть и не могут быть иными. Самообвинение или само­превозношение никак на них не влияют. И они, в свою очередь, не делают нас лучше. Если и есть путь к выполне­нию идеала, то он никак не заключается в превращении их в долженствования.

И все же «долженствования» существуют в тех преде­лах, где кончаются наши убеждения. Мы верим, что долж­ны «оттолкнуть реку», что если не исправим ситуацию, она превратится в катастрофическую. В этом смысле должен­ствования являются выражением нашего пунктика на под­контрольности всего, об этом я поговорю в следующем разделе. Ожидания катастрофы обычно принимают такую форму: «Что будет со мной (или с миром), если я (мы) чего-то не предпримуЛюди должны долженствовать, чтобы не волноваться.

Точка же зрения Гештальт—терапии и здесь, и в других вопросах состоит в том, что осознанность уже достаточ­на. Или лучше сказать: осознанность и ориентировка до­статочны, если последнее является аспектом осознанности. Мы имеем понятие желаемого и знаем, где мы есть, то есть это все, что нам необходимо для движения в нужном на­правлении. Неплохой аналогией, возможно, будет ребе­нок, который учится ходить или карабкаться. Предупреждения об опасности и критика, даже из добрых побуждений, будут только отвлекать от поставленной зада­чи и увеличивать его напряжение. Такая «помощь», будучи постоянной, может сделать его беспечным, а умений не добавит. Подобно тому, как у взрослого с его гипертрофи­рованной заботой о ребенке нет уверенности в его возмож­ности научиться и развиться, мы, в наших самоманипуляциях, через тычки и обвинения показываем отсутствие доверия к своему психофизическому организму.

Говоря, что «отталкивать реку» (в форме стараний или попыток) не нужно, Гештальт-терапия не рассматривает осознание границ как выражение неуместного «долженст­вования»: Наоборот, реалистичная оценка того, где мы есть в контексте наших целей и идеалов, единственно возмож­на, когда она не искажается игрой в самонаказание или же противодействующей защитой. Спусковой механизм, в ко­торый мы вкладываем столько энергии, так же отличается от безмятежного восприятия наших чувств, как ненависть отличается от истинной любви. Здравое отношение к своим неудачам лучше всего можно передать примером хорошего учителя в каком-нибудь конкретном деле. «Слишком вы­соко», говорит тренер по теннису. «Вот так хорошо», «А теперь ты не собрался», «Больше расслабь плечо». Это все

утверждение фактов, а не морали. В них подразумевает­ся, что ученик хочет использовать эти наблюдения. Его не заставляют и не контролируют. От него не требуют, чтобы, он исправился, но служат его желанию.

А то, что в Гештальт-терапии называется обвинителем, это совсем другое: обвинитель налагает свои желания на обвиняемого, манипулирует им, контролирует его.


Было бы слишком упрощенным даже простоватым сказать, что этот обвинитель несколько дисфункционален. Думается, что отношение Гештальт-терапии лучше всего выражается тем, что такой обвинитель должен быть асси­милирован. Так называемая «помощь» обвиняемому, удер­жание обвиняемого в ежовых рукавицах может рассматриваться как проекция собственных желаний обви­няемого «Долг», ощущаемый как «долженствование», представляется как пример безответственности. «Мой долг зовет меня» подменяет «Я выбрал», «Я должен» подменяет «Я хочу». Отталкивал реку, мы то же самое делаем с ее энергией. Река нашей жизни играет с собой в плохую игру, она отталкивается, вместо того, чтобы спокойно течь.



III. Манипуляция

Вопрос манипуляции тесно связан с вопросом оценки, поскольку оценка относится к приспособленческой игре просчитывания.

Повествовательность принципиально считается непра­вильным пользованием интеллекта (т.е. использованием интеллекта для избегания), а долженствование это не­правильное использование эмоциональной жизни. Мани­пуляция представляет собой то же самое в сфере действий. Правило отказа от манипуляции редко формулируется Гештальт-терапии в своей наиболее общей форме как пра­вило отказа от действий. Но, даже если так, я полагаю, что идеал отказа от манипуляции настолько привязан к дейст­виям терапевта, что его следует рассматривать с этой точки зрения.

Как с размышлением и ощущением или чувство, кото­рые могут быть и положительными и


<<Назад Начало Вперёд>>