На техническом уровне идея отказа от манипуляции находит выражение в качестве других запретов в практике континуума осознанности. Поскольку для вербализации переживания момента мы должны быть открыты моменту и тому, что в нем, а не собственной его трактовке. Способ, которым производится манипуляция во время упражнения континуума осознанности может базироваться на самома­нипуляции или на манипуляции другими (терапевт, груп­па) , хотя в конечном итоге это одно и то же.

Манипуляция другими, которую можно также пони­мать как самоманипуляцию, направленную на манипули­рование другими (как, например, в выражении: «И ты мне улыбнись и мне станет хорошо»), представляет собой полной набор «игрового» поведения. «Игра» всегда задейст­вует надежду на достижение цели, ее можно рассматри­вать, как манипуляцию во имя будущего, а не как акт выражения.

Перлс видел игры как внешний пласт личности: «Дутый пласт», «Пласт Эрика Берна или Фрейдов пласт вся­кий раз, когда он сталкивался с такими играми, он либо их прекращал, либо (как исключение своему правилу) интер­претировал: «Ты играешь беспомощно», «Ты играешь как глухой на рояле», «Скольких терапевтов ты замучил, пока добрался до меня?», «Ты порешь чушь».

Такие интерпретации (я бы назвал их глобальными) означали не столько наблюдение, сколько предупрежде­ние: «Если хочешь со мной работать, лучше прекрати

Отказ от манипуляции был для Перлса неписаным за­коном, выходящим из требования аутентичности, которая была сама собой разумеющейся в способности пациентов реагировать. Или, по крайней мере, он так устанавливал во время набора на курсы. Его работой было вывести из пла­стов личности до уровня взрыва, но начальной стадией работы на этапе абстрактных игр он считал элементар­ный шаг, за который пациент должен был ответствен: «Что­бы работа была успешной, мне нужна крошечка вашей доброй воли. Сам я ничего для вас не сделаю, самоуверен­ный вы мой».

«За это короткое время я не раскрою вам, что вы тот самый отравитель, который оставит меня хромым и исто­щенным».

«Если вы столь искушенный охотник, который сосет меня своими "невинными" вопросами, кусает, ждет, пока я ошибусь, чтобы оторвать мне голову, то я позволю себя кусать, но от ловушки уйду».

«Если с улыбкой Моны Лизы вы пытаетесь скрыть от меня свое несокрушимое "Я лучше знаю" и хотите вывести меня из терпения, то я скорее усну

«Если вы "псих ненормальный", то я перестану подыг­рывать и спорить с вами. Нельзя же так».

Проявления манипуляции, которые в основном направ­ляются индивидом на самого себя, более незаметны, чем в межличностных играх. Так, терапевт лучше чувствует от­талкивание и притяжение, молчаливые притязания или за­дабривания, которыми хотят ограничить его свободу или вывести его из равновесия. И все же самоманипуляция яв­ляется, наверное, тем самым фактором, который выделяет настоящую практику континуума осознанности от фаль­ши, или от псевдопрактики, которую «хороший пациент» может проводить очень долго без существенных результа­тов. Такие способы управления потоком переживаний пре­вращают сам континуум осознанности в игру, в которую играют просто по правилам. Результатом может стать длинное перечисление объектов в контакте, отрывков фи­зических ощущений, звуков и т.д., скорее напоминающие  изобретательство, чем самореализацию. То, что происхо­дит в подобных примерах, объясняется уравнением прави­ла «выражай свои переживания» с «опиши ощущения», где последнее лишь внешне кажется тем же самым.

Данный вопрос можно прояснить, если обратиться к экстремальному примеру: индивиду поставлена задача де­тально описать его визуальное восприятие. Результатом такого предприятия может стать целый каталог впечатле­ний, годный, может быть, для специфической экспериментальной цели, но не обязательно ведущий к самоосозна­нию. То же самое может быть верным и для формулировки впечатлений другой чувственной окраски: обоняния, кинестетики и др. Некоторые пациенты на самом деле делают нечто не очень отличающееся от снования назад-вперед от одних предметов к другим. Разница между выше означен­ной задачей и практикой континуума осознанности в ос­новном в двух факторах: первый это вопрос самосознания, второй вопрос отношения. Прокоммен­тирую оба. Одно дело, когда пациент начинает перечислять воспринимаемое, не осознавая, это его собственные дейст­вия: «Я перечисляю то, что воспринимаю». То есть то, что непосредственно воспринимается, что для него совершенно очевидно, но вместе с тем столь же непостижимо, как его собственное лицо. Если бы он смог осознать свои, чувства и действия, его рассказ мог бы быть таким:

Вижу коврик. Думаю, что надо продолжать и еще что-ни­будь сказать. Смотрю направо и вижу лампу. Теперь смотрю то на одно, то на другое; не думаю, что этим многого добьюсь. Стало скучно, я как-то устал. Хочу, чтобы вы мне помогли побороть скуку и пустоту и т.д.

Если упражнение по осознанию становится пустым из за скотомии, похожей на приведенную выше, его можно откорректировать, указывая на то, что происходитВы перечисляете объекты») или обращая внимание индивида на его собственную деятельность, физическую или мен­тальную. Когда пациент


<<Назад Начало Вперёд>>