Такие приемы, подобно большинству в Гештальт-терапии, не следует превращать в стереотипы, где вовлекается каждый участник группы; прием становится более полез­ным, когда используется как часть органичного развития и в соответствии с индивидуальными потребностями в дан­ный момент. Функция приема, в основном, в преодолении сдержанности индивида в экспрессии и при отсутствии экс­прессии в межличностной сфере. Каталитический эффект других используется как стимул для извлечения того, что континуум осознанности не извлекает спонтанно.

Активная форма особенно ценна в случаях с теми, кто избегает риска, у кого трещина между вербально—интел­лектуальной реакцией и их эмоционально-импульсивным поведением. В таких случаях предписание делания может либо завести индивида в тупик, либо раскрыть в нем ас­пект, недостижимый вербальным путем.

Кроме просьбы говорить и делать что-то по отношению к другому члену группы существует форма экспрессии, за­служивающая особого выделения, поскольку она объединя­ет неструктурность и инициативу: неструктурная вокализация или тарабарщина. Тарабарщина это дейст­вие, которое не может быть запрограммировано или отре­петировано. Готовность «говорить» тарабарщину можно рассматривать как готовность сказать о неизвестном, зара­нее непродуманном. Однако природа такой задачи не толь­ко несмоделирована, но и экспрессивна. Каждый, кто экспериментировал с тарабарщиной, знает, насколько она отражает для каждого из нас наш собственный индивиду­альный стиль и ощущения момента. Именно отсутствие структуры предопределяет тарабарщину: она послушно раскрывается для внутренней нашей реальности подобно художественному произведению.

Прием экспрессии через тарабарщину может быть очень ценным в связи с ее непредсказуемостью для стимуляции инициативы и рискованности в целом, однако у него есть и особое применение. Тарабарщина уникальна, по крайней мере, для некоторых: она способствует спонтанности экс­прессии, которая иначе, т.е. словами и действиями, не получается. Таким образом, информация, несомая этими, ка­залось бы, бессмысленными слогами, может быть одновре­менно и ключом и семенем для самосознания. Иногда индивид может подвергнуть цензуре и выбраковать- весь свой гнев из высказывания, голоса, сознания, а в тарабар­щине гнев обязательно проявится. Обычный голос остается непринужденным, а в тарабарщине проявляется страсть это причина для продолжения работы над его подавленны­ми нуждами. С тем, что высказано тарабарщиной, можно поэкспериментировать и высказать потом словами, что не­пременно будет способствовать осознанности.

Б. Индивидуальные предписания

В зависимости от того, что определяет интуицию и вос­приятие терапевта, он иногда усматривает «дыры в лично­сти» индивида, как пишет Перле:

... у каждого из нас в личности имеются дыры. Вильсон Ван Дусен первым открыл это в шизофрениках, но я убежден, что дыры есть у каждого из нас. Там, где что-то должно быть, там нет ничего. У многих нет души. У дру­гих сексуальных наклонностей. У некоторых нет серд­ца. И вся их энергия уходит на просчитывание, обдумывание. У тех нет ног, они не могут стоять. У этих нет глаз. Их глаза, подобно прожекторам, высвечивает что—то из внешнего мира, они так и живут, будто видят только это что-то... У большинства нет ушей. Считается, что уши для того и созданы, чтобы ими слышать. А кто слышит? Если бы люди слышали, войны бы не было*.

Терапевт может проявить смысл того, что пациент из­бегает в своей жизни и поведении, чего не может признать, принять или выразить, но что является его частью. Помогая ему выразить его истинные аспекты, которые им подавля­ются, терапевт помогает ему познать себя, стать ответст­венным за то, что он есть, т.е. стать целостным. Интуиция или восприятие, которые в обычной психотерапии воспри­нимаются как интерпретация или комментарий, помогают терапевту воздействовать на экспрессию пациента, задей­ствуют «рот» пациента, а не его «ухо». Выражение Перлса


*  «Дословно о Гештальт-терапии», Фридрих Перле   (Изд. Гештальт Журнал Пресс, Хайлэнд, Нью-Йорк, 1992 г  Перепечатка с разрешения)


«Можно мне накормить вас предложениемстало стандар­тным приемом, где пациент экспериментирует с возможной истиной, увиденной терапевтом, высказываясь о самом се­бе. Чаще всего такое действие обнажает смысл истины или фальши или же вызывает иную реакцию, более значитель­ную, чем интеллектуальное согласие и отсутствие его.

Приглашение пациента делать то, чего он избегает, бо­лее эффективно, когда оно подразумевает действия, а не высказывания, имеющие значения действий.

Т. :  Вижу, что вы избегаете смотреть на нее.

П.:   Да.


<<Назад Начало Вперёд>>