на причинение другому того, что он делает себе, он может обнаружить, что это как раз то, что ему хотелось. Если так, то это будет означать, что он обрел непосредственность экспрессии.


Дальнейший реверс ретрофлекции часто сопряжен с из­вестной долей волнения, стыда или вины; когда же ретрофлекция полностью исчерпана, это может привести к социально неадекватному или ребячливому поведению. Тем не менее, вот один из примеров, когда обыгрывание может стать кратчайшим путем к пониманию того, что ре­прессировано и что перенаправляет импульс. Перле, Хефферлайн и Гудман приводят следующее:

Верующий, разочаровавшийся в Боге из-за своих неудач, бьет себя в грудь и рвет на себе волосы. Подобная самоаг­рессия, безусловно, являющаяся ретрофлекцией, тем не менее является агрессией и дает некоторое удовлетво­рение ретрофлективной части личности. Это грубая, при­митивная, безразличная агрессия ретрофлективная вспышка детского поведения, однако подвергшаяся напа­дению часть личности остается и позволяет совершаться нападению. Самоагрессия должна быть уверена, что у нее есть жертва. Редкий реверс такой ретрофлекции значил бы, что индивид таким же архаичным образом не нападет на других. В нем будет расти такая же ошеломляющая контрагрессия, которая привела его ранее к ретрофлек­ции. Вот лишь некоторое представление о том, что делает даже воображаемый реверс ретрофлекции столь ужас­ным. Вывод напрашивается сам: изменение может быть выполнено лишь легкими касаниями, которые постепен­но будут менять всю ситуацию.

Для начала можно найти и принять факт, что «это в тебе есть». Индивид может осознать эмоции ретрофлективной части его личности примечательно жестокую радость в наказании себя самого. Это уже будет определенным про­цессом, поскольку мстительность настолько отвергается обществом, что ее трудно признать и принять даже в са­мом себе. Только после принятия, т.е. когда принимается во внимание наличие мстительности как динамический компонент функционирования личности, только после этого достигается возможность модификации, дифферен­циации в окружении, с прояснением истинно необходи­мого сознанию, с возникновением подхода узнать обо всем ограниченными попытками постепенно развивается техника выражения того, что раньше являлось заблокированными импульсами. Импульсы теряют свой прими­тивизм, ужасающий аспект во время дифференциации, что дает новый шанс стать единым целым с развивающей­ся частью личности*

Постепенный подход, о котором говорит Перле, строго говоря не является вопросом техники; я это называю стра­тегией, т.е. технической организацией в контексте сеанса. К этому вопросу я вернусь в Части III настоящей книги.


* Из книги «Гештачьт-терапия Волнение и Развитие Личности Человека» Фридрих Перле, Ральф Яефферлайн и Пол Гудман (Изд Гештальт Журнал Пресс   Хайлэнд, Нью-Йорк, 1992 г  Перепечатано с разрешения)


Глава шестая

Техника Интеграции

В широком смысле любая экспрессивная техника являет­ся техникой интеграции, поскольку выражение означает задействование в сознании того, что было от него отлучено, или превращение в действие вынашиваемого в голове в виде диссоциированных и поэтому неэффективных мыс­лей, образов или чувств.

Между тем существует и более специфические способы, которыми мы способствуем в Гештальт-терапии интегра­ции личности. Иногда терапевт указывает на источник, адекватный специфичной ситуации, предлагает обыграть синтез элементов, находящихся в конфликте в психике па­циента. Однако чаще он обеспечивает интеграцию конф­ликтующих внутренних голосов посредством одного, другого, третьего подходов, о которых я расскажу ниже: внутреннего столкновения и ассимиляции проекций.


Внутриличностное Столкновение

Одной из наиболее оригинальных техник в Гештальт-терапии является приведение подуровней сущности инди­вида в контакт друг с другом через инструктирование индивида обыграть каждый из подуровней по очереди, за­ставив их «говорить» (или как-то соотносится) друг с дру­гом. Это настолько свойственно Гештальт-терапии, что Фритц Перле не без юмора заметил, что все, что ему требу­ется для работы, это его умение, добрая воля пациента, место для пациента и свободный стул. А свободный стул нужен, потому что для большей убедительности пациенту при внутренних диалогах и для отождествления себя со своей альтернативой подсущностью приходится пересажи­ваться.

Идея внутриличностного столкновения довольно про­ста: нужно иметь две или более характеристики индивида, взаимодействующих так, чтобы получился диалог. Перле часто давал такую инструкцию:


<<Назад Начало Вперёд>>