Ответить можно и так: когда он видит, что прошлое пациента в его настоящем, когда образы прошлого органич­но вплетаются в развертку настоящего переживания паци­ента. Когда пациент или, к примеру, пациентка чувствует стыд от того, что сказала что-то «нехорошее», что было привычным, когда ее старшая сестра высмеивала ее, то здесь мы можем со всем основанием сказать, что у такой пациентки в психике есть инородное тело в виде образа высмеивающей ее сестры т.е. интроекция. Если это так, то нет нужды спускаться в дебри воспоминаний о детстве. Обратившись к привилегиям настоящего, можно естествен­ным образом выявить прошлое индивида, продолжающее жить в настоящем. Значительное событие или явление про­шлого можно воспринимать, как воспринимают сон. Сон имеет большое значение, поскольку он естествен. Действия видящего сон представляют собой отбор того, что имеет значение среди всего остального в переживаемом, особенно из—за того, что не «он» «отбирает». Точно так же наиболее значительные воспоминания всплывают не когда индивид старается их припомнить, но совершенно неожиданно.

Я был свидетелем значительного проявления прошлого переживания во время сеанса с одной женщиной, над­еющейся, что с помощью лечения она сможет перестать барабанить пальцами. Покоренный ее самоотверженно­стью, я попросил ее поругать себя и объяснить себе, почему барабанить пальцами плохо.

«Ты же не маленькая, сказала она, некрасиво. Дру­гим это не нравится. И глупо. Ты должна контролировать себя. Это все равно, что мастурбировать


Исполняя роль «обвиняемого», она ответила: «Хочу и буду. Это мои пальцы, а мне скучно. Мне скучно. Мне скучно на собраниях или когда я готовлю, вот тогда мне и хочется барабанить пальцами». Потом она рассказала, что прежде чем она стала барабанить, раньше она жевала паль­цы.

Я подумал, что преувеличение может проявить больше переживаний, задействованных в симптоме, и попросил ее перенести движение на всю руку. От постукивания она постепенно перешла к массажу пальцев и руки, но посчи­тала, что это меньше ее удовлетворяет. Лучше всего было постукивать кончиками пальцев, которые были наиболее чувствительны. А затем ее осенило: «Я хочу чувствовать

Постукивание пальцами и борьба против этого явились полем сражения между ее желанием эгоистичного удоволь­ствия и долгом не вызвать раздражение других.

Для того чтобы она поняла, что она считает эгоизмом, я попросил ее обыграть эгоизм перед группой. Играя, она запросила красивую одежду, подарки, путешествие. А за­тем поняла, что просит символы любви, а не прямого кон­такта. К ней никогда не прикасались, и она никогда не просила, чтобы к ней прикоснулись.

Отец никогда не ласкал ее. Он заботился об одежде, о ее образовании. Играя роль маленькой девочки, она заговори­ла с отцом. Она высказывала всю свою горечь и плакала. Отец оказался безразличным. Закончила сеанс с осознани­ем основного своего желания. Желания в ней стало больше, меньше стало обвинений и разрушительной критики.

Еще одним аспектом отношения Гештальта к прошлому является вариация. Простое проигрывание может быть до­статочным для цели соотношения с прошлым (или с насто­ящим, символизирующим и, возможно, базирующемся в прошлом), однако иногда индивид спонтанно чувствует не­обходимость вновь пережить что-то с исправлениями, «пе­реписать» прошлое или выразить нечто, оставшееся невыраженным. И опять это является частью естественного процесса мечтания и экранирования воспоминаний. Это можно принять за экспрессивные акты, которыми индивид убеждает себя в свободе, которой у него нет, как боец, пробующий силу на тренировочной груше, он проверяет себя, свои ресурсы посредством символического действия.

Гештальт-терапевт поддерживает такие акты завершенно­сти, признавая их естественную лечебную ценность.

Следующая серия сеансов, которые я попытаюсь восп­роизвести спустя почти два года, не только проиллюстри­руют работу, сконцентрированную на прошлом, с катастрофическими фантазиями, превышающими настоя­щие, эти сеансы являются еще и самыми драматичными в моей практике психотерапевта. Начальной точкой для бур­ного лечебного процесса, развивающегося от определенно­го момента спонтанно, явилось переживание заново прошлого, где воспоминания о фантазиях даже более зна­чительны, чем воспоминания о самих действиях. Субстан­ция событий, описанных ниже, может пониматься как завершение прошлого. То, что подавлялось пациенткой в ее поведении, когда она была ребенком, выражалось ее фан­тазиями; через много лет, развив свою экспрессию, она обнаружила часть себя, которой была лишена в жизни.

Пациентка, женщина средних лет, по профессии психо­терапевт, занимавшаяся много лет психоанализом, пришла на недельные курсы по Гештальт-терапии в Эзалене чисто из профессионального интереса. Из двадцати других слу­шателей она оказалась самой взрослой и более организо­ванной. Ее индивидуальный сеанс начался с грез. Помню только, что действие в видении происходило в бесплодном,


<<Назад Начало Вперёд>>