некоторую завершенность.

В какой связи все находится с психотерапией? Для чего эта «фантазия» пациентке? Было ли это в некотором смыс­ле больше, чем просто фантазия? Она не могла сказать, в чем ценность переживания, но не сомневалась, что цен­ность была огромной. Эти часы показали ей другой аспект реальности, сказала она, аспект жизни, о котором она лишь догадывалась из интимных подробностей ее ранней жизни, которые только сейчас она смогла вспомнить.

После сеанса она вернулась из Беркли в Нью-Йорк, полагая, что жизнь ее будет такой же, как прежде. Однако уже через неделю позвонила: она не могла жить по-старо­му, занимаясь делами, работая психотерапевтом, для нее стало важным лишь подавление развития переживаний. Она могла бы открыться, но чувствовала, что это будет означать психоз состояние интенсивного чувствования, относящегося к раскрывшимся фантазиям, которые никто не поймет, желание уйти от окружения, чтобы отдаться полностью процессу, который стучал в дверь ее рассудка. После некоторых колебаний она оставила работу и семью на некоторое время, чтобы довести процесс до конца.

Она перебралась в комнатку в Беркли недалеко от моего дома и в течение трех месяцев отдалась состоянию, совер­шенно несовместимому с обычной жизнью. Она жила в по­стоянных галлюцинациях об одной или двух змеях в ее теле, едва ли имея возможность заснуть по ночам, постоян­но видя ползущих в ее комнату змей. Время от времени я виделся с ней и верил, что сколько бы ни потребовалось времени, она обретет целостность личности, как только примет свою «змеистость», а не будет ее бояться. Процесс был медленным, иногда казалось, у него не будет конца. Она не сможет подчинить себе змей, послав их туда, где они годами дремали до того сеанса Гештальта. В змеях заклю­чалась ее жизненность, вся ее сила. Но когда она пыталась собрать воедино их образ, это для нее оказывалось невыно­симым, иногда она даже физически убегала.

Процесс был медленным, но все же закончился. Посте­пенно она научилась жить среди змей, а после этого она стала больше походить на себя прежнюю. Привыкнув к образам, она обратилась к реальности, которая, выразив­шись в образах, воплотилась в жизнь как се собственное инстинктивное образование, ее спонтанность, ее желания и привязанности, энергия и оценка, ее собственное «я» которые она многие годы путала с ролью.

Кульминацией процесса явился день, когда она почув­ствовала, что змея вновь высунулась из середины лба; но в этот раз это была не змея-королева, а она сама.

Исследование Будущего и Возможного   '

Когда пациент приходит к психотерапевту, часто он «несет» какую-то проблему: сложность в отношениях с чле­ном семьи; выбор, который ему трудно сделать; черту своей психологии, которую ему хотелось бы изменить как, на­пример, униженность перед другими, ярость, безынициа­тивность и др.

Говоря точнее, любая из подобных проблем принадле­жит прошлому или воображаемому будущему. Когда тера­певт выбирает концентрацию на настоящем, подобные вопросы могут найти свое отражение в настоящем.

Если пациент представляет особый случай, если что-то, беспокоившее его в прошлом, будет, по его мнению, про­должать беспокоить его и в будущих подобных ситуациях, у терапевта имеется выбор:

1. Установка на осознание происходящего, вера, что, если пациент способен освободиться, оставшись целым и не­вредимым здесь и сейчас, он также сможет справиться и с любой ситуацией.

2.  Внести доставляющее проблемы будущее в настоящее и исследовать его посредством обыгрывания.

Возможными преимуществами второго подхода явля­ются: а) играя в ключе пациента (т.е. исследуя вопрос, волнующий его), терапевту легче не пропустить сущест­венное, б) осознание пациентом работы над вопросом, за­трагивающим его, может положительно повлиять на его мотивацию во время лечебного процесса.

Обыграть будущее означает обыграть фантазию. По этой причине работа над ожиданиями или воображением того, что будет, может рассматриваться как работа над гре­зами. Разница в том, что последние мы переживаем как «просто фантазии», тогда как составляющее наше вообра­жение будущего мы воспринимаем как «реальность».

Я назвал следующий раздел «Тогда и там» из-за пред­елов, ограничивающих мои указания и переживания паци­ента во время процесса работы над воображением будущего пациентом. Думаю, что это проиллюстрирует, как репети­ция будущего может сплетаться с другими средствами Гештальт-терапии: работа по кругу, повтор, преувеличение, осознание настоящего. Я думаю, что сеанс с точки зрения результативности оказался успешным, поскольку пациент в реальной жизни сделал шаг, о котором в переживаниях на сеансе лишь мечтал.


Глава десятая


<<Назад Начало Вперёд>>