У ирокезов, строго говоря, лишь одно божество снови­дение. Они полностью ему подчинены, следуют всем его повелениям с величайшей точностью. Более других этому суеверию подвержены цоннонтуены (сенеки): в этом от­ношении их верования вызывают лишь огорчение; что бы им ни привиделось во сне, они считают себя абсолютно обязанными выполнить это как можно быстрее. Другие народности довольствуются тем, что обращаются только к тем снам, которые наиболее значительны; племя, почи­тающееся соседями за наиболее религиозное, сочтет себя совершающим великое святотатство, если ему не удается совершить предписанный сном ритуал... кому присни­лось, что он купался, тут же бежит во всю прыть совер­шенно голым по хижинам, в каждой из которых выливает на себя по целому ушату воды, какой бы холодной ни была при этом погода. Другому приснилось, что его взяли в плен и живьем сожгли, наутро он уже сам себя связывает и прижигает огнем, таким образом удовлетворяя веление сна: его вера отведет от него боль и бесчестье плена и смерти в противном случае ему пришлось бы страдать среди врагов.

Практика, описанная отцом Фермином, основывается на веровании индейцев, что грезы выражают естествен­ные желания, отличные от сознательных добровольных же­ланий. Для них удовлетворять эти желания было религиозным долгом и основой благополучия общины. Опи­сывая в 1649 году гуронов, отец Рагенау приводит эту тео­рию, написанную таким языком, что, как сказал бы современный антрополог, «им было бы не зазорно пользо­ваться самому Фрейду»:

Гуроны веруют, что у наших душ иные желания, кото­рые суть природны и сокрыты. Они, как утверждается, идут из самых глубин души, но не через знание, а посред­ством определенного слепого переживания духа к опреде­ленным объектам; такое перемещение, говоря языком философии, может быть названо desideria innata, чтобы выделить его от другого, называемого desideria elicita.

Они веруют, что душа сообщает о природных желаниях посредственно снов, которые являются их выражением. Соответствие при завершенности желаний душа удовлет­ворена; л наоборот, не получает желаемого, она гневается и не только не наделяет тело благом и счастием, которыми хотела, но часто восстает против тела, причиняя различ­ные болезни и даже смерть...

Когда индивид болеет в результате игнорирования сво­их естественных желаний, лекарством для его физических или психологических расстройств будет, по словам Уолли-са , «дать расстроенному желанию удовлетворения либо непосредственно, либо символически». Выбор непосредст­венного или символического «удовлетворения» во многом зависит от обстоятельств. Так, «сны, в которых враждеб­ность направлялась на представителей других народов, удовлетворялись обыгрыванием их в пантомиме или в ре­альной жизни, однако нехорошие сны о представителях своей общины обыгрывались только символически, что имело профилактичесий эффект».

Несколько лет назад профессор Майкл Харнер и я попы­тались оживить церемонию разыгрывания сновидения, как это было у индейцев—сенеков. Индивид должен был расска­зать сон группе, следовало короткое обсуждение, чтобы интерпретировать выражаемые сном желания, и потом вся группа принимала участие в разыгрывании сновидения и в удовлетворении желания индивида. Для некоторых зрели­ще оказалось захватывающим в той же мере, которая вооб­ще присуща Гештальт-терапии.

Женщину, которой привиделось, что ее живьем закопа­ли в землю, оплакали, положили в ящик и понесли в про­цессии ее товарищей по группе, во время всего этого она смогла напряженно пережить вновь чувства видения, вспомнить забытую последовательность сна и узнать из него то, что никогда не ожидала узнать не пытаясь по­нять или интерпретировать.

Что придало эффективность процедуре обыгрывания снов, с одной стороны, является процессом ассимиляции, вовлеченной в подобную деятельность. В процессе добро­вольного разыгрывания, что лишь «случилось» во сне, ин­дивид помещает себя за безответственными действиями сна и начинает отвечать за них. Он как бы говорит: «Этот сон есть я, а не просто сон», т.е. он интегрирует всю бессозна­тельную активность в сознательность.

В работе со снами нет ничего такого, о чем бы мы уже не говорили в главе о технике Гештальта: внимание к текуще­му переживанию, выявление, развитие, повторение, иден­тификация, ассимиляция проекций, предотвращение ретрофлекций, интеграция функций личности через поме­щение их в отношение межличностного столкновения. Что делает сны особенностью для Гештальт—терапии это их необыкновенная спонтанность и отчетливость.

По своей спонтанности, вероятно, нет никакой другой активности, сравнимой со сновидением. Наш голос, поза, походка, выражение лица гораздо более спонтанны, чем наше вербальное поведение, а когда надо, мы можем их контролировать. Сновидение, однако, это нечто, которое,

так сказать, происходит, когда нас там нет. И все же в противоположность другим типам спонтанной экспрессии (т.е. голосовому и двигательному) сновидения и являются наиболее отчетливыми образами, которые почти также явны, как и понятны, только более экспрессивны.

Хотя техника, используемая в Гештальте при работе со сновидениями, уже обсуждалась, один аспект


<<Назад Начало Вперёд>>