закоснелость, систематизацию. Интересная получается вещь. Тут у вас и искусство психотерапии и технологии, можно настолько отточить технологию, что средненький терапевт, обладаю­щий ею, сможет сделать больше, чем плохой художник, работающий с крупной формой.

Среди новых систематизированных терапевтических процессов, таких, как терапия примитивных восклицаний  (primal scream therapy), наукологии, НЛП и т.д., я думаю, что процесс Фишера-Хоффмана или «Четверичности» осо­бенно интересен Гештальт-терапевтам, поскольку ему присуще следующее: во-первых, он ведет индивида через направляемый катарсис боли и гнева, переживаемых во время подрастания при отце и матери или их заменяющих людях. Также он задействует направляемый аналитиче­ский процесс внутривидения в ранний период жизни и те­перешнюю личность. И, однако, процесс не останавливается на катарсисе и внутривидении, но продол­жается к направляемому «пересечению» на дальнейшее ви­доизменение по отношению к прошлому индивида и родителей. В крупных формах Гештальта вы работаете ор­ганично, задействуете катарсис прошлого, как только оно всплывает в потоке переживания, в континууме осознанно­сти. В органичности воздействия в момент появления есть нечто неординарное, тут необходимо разобраться. Здесь мы имеем дело с «временной дорожкой», как говорят науколо-ги. У нас есть «пленки воспоминаний», каждое отдельное воспоминание является болевым компонентом этих пле­нок, для полноты картины необходимо обратиться к вре­менной дорожке хронологически и в соответствии с отражаемым в ней значением. Иногда на сеансе Гештальта вы выражаете немало гнева по отношению к матери из—за того или этого, к примеру, а на другом сеансе даже и не помышляете об этом. Между тем важно, чтобы все наше переживание было изменено так, чтобы мы смогли охва­тить и интегрировать понимание своей жизни, характера и ситуации. Этим как раз и занимается процесс Фишера-Хоффмана. Он выделяет полный катарсис боли, вовлечен­ной в отношения с родителями, поскольку он основывается на положении, что наши отношения ненормальны, так как изначально ненормальными были наши отношения с роди­телями. Это повторяет психоаналитическую точку зрения: наш контакт с миром ненормален, так как изначально не­нормален был контакт с миром по рождению. Мы пригово­рены к постоянному повторению из-за того, что не доводим до конца отношения с родителями.

Но что означает довести до конца отношения с родите­лями? Я полагаю покончить с тем, что мы не простим. С одной стороны мы предаем отношения любви с первыми людьми в своей жизни. А эти наиболее важные для нас люди были недостаточно святы, чтобы по—настоящему любить нас, и мы перестаем сдерживать свою настоящую, спонтан­ную любовь, сознательно или бессознательно обижаем их. Мы недостаточно еще зрелы для сострадания. Боимся дове­риться, прибегаем к аварийному реагированию, механизму стресса. Переставая проецировать свои переживания роди­телей в настоящий момент в виде повторений принужде­ния, мы должны «окончишь с ними, т.е. простить за ту боль, которую они когда-либо нам причинили. Наверное, наибо­лее оригинальным вкладом процесса Фишера—Хоффмана является его субпроцесс достижения прощения через пони­мание обусловленности родителей, как реакция на их усло­вия жизни. С последующим направлением индивида к месту зарытия топора войны, чтобы забыть о прошлом и вновь начать любить.

Любопытно. Сколько из вас слышало о процессе Фишера-Хоффмана раньше? Вероятно, меньшинство. Тогда по­звольте мне рассказать немного о его истории. Когда Боб Хоффман увидел в людях индивидов, то наука эта называ­лась психической терапией. Он был портным, стал медиу­мом. Человеком, открывшим свой дар сразу же после своей матери, когда ему захотелось поверить, что есть что-то вне могилы, что его мать See еще может с ним общаться. Хотя он и не был особенно верующим, но все же убедил себя пойти в церковь, где медиум отвечал на вопросы присутст­вующих. Это произвело на него огромное впечатление, что побудило его присоединиться к психическому движению, поступить на курсы при церкви. Постепенно он развился как медиум и стал общаться с духом, называвшим себя д-ром Фишером, венским психоаналитиком, с которым был знаком раньше. Иногда д-р Фишер учил его, и с его лично­стью произошли некоторые изменения. Это побудило его вынести процесс, описываемый д-ром Фишером, на люди. Я оказался одним из первых его пациентов, несмотря на то, что подвергся психоанализу и самоанализу, гештальтиро-ванию, дианетизированию, воздействию ЛСД и т.д., я вдруг обнаружил особое значение происходящего на мою личную и профессиональную жизнь. В первые дни сущест­вования САТа (психо-духовной школы, которую я открыл в начале семидесятых, закрыл, и вот теперь опять откры­ваю), я впервые применил концепции Фишера—Хоффмана в качестве группового процесса, Бобу Хоффману удалось это еще лучше, а вскорости он начинает обучать инструк­торов.

Предлагая процесс Четверичности вниманию гештальтистов, я не ожидаю, что Гештальт-терапевты станут вести группы Фишера-Хоффмана, хотя это оказалось бы хоро­шим подспорьем специфической работе по «здесь-и-теперь», работе по травматическому материалу, теперешним конфликтам и по снам. Скорее я ожидаю, что олицетворя­емое данной терапевтической системой может быть «разру­шено» разжевыванием и ассимиляцией с тем, чтобы обогатить ее добродетелями органичный процесс Гешталь­та. Обогатить его


<<Назад Начало Вперёд>>