Перенос

 

Если интеракция своевременна и взаимна, то как при этом можно говорить о переносе в Гештальте?

Прежде всего, стоит соблюдать осторожность при употреблении термина вне его привычного контекста; ведь слово «перенос» уже приобрело особый, специфический смысл в психоанализе, и его беспорядочное использование было бы излишним.

Гештальт-теория специально подчеркивала тот факт, что «целое отлично от суммы его частей», каждая из которых обретает смысл только по отношению к целому; именно поэтому так важна осторожность в употреблении этого термина в контексте, столь отличном от психоаналитического!

Как бы то ни было, но все авторы указывают на центральное значение той встречи, в ходе которой устанавливаются отношения между клиентом и его терапевтом: «Психотерапия невозможна без встречи»,— говорит Люсьен Израэль и дальше добавляет: «Способность к психотерапии неразрывно связана со способностью к встрече с другим человеком».

Уточним, что в любом психотерапевтическом направлении такая встреча имеет целью изменить не установившийся порядок вещей или ход событий, а внутреннее восприятие клиентом самих фактов, их взаимосоотношений и их разнообразных возможных значений.

Очевидно, что терапевтические интервенции стремятся преобразовать не внешнюю ситуацию, а личный опыт самого клиента. Психотерапевтическая работа способствует, таким образом, перестройке индивидуальной системы восприятия и умственных представлений.

Но в современных взглядах на этот вопрос не обязательно используется гипотеза о механизмах переноса. Ролло Мэй, один из основателей Движения гуманистической психологии, в одной из своих статей 1958 года так описывает свою позицию:

«На самом же деле пациент-невротик не «переносит» на свою жену или своего терапевта те чувства, которые он испытывал к своей матери или к своему отцу. Мы бы скорее сказали, что невротик в определенных областях так и не преодолел отдельные неразвитые и ограниченные способы поведения, непосредственно связанные с его детским опытом. И теперь он воспринимает жену или терапевта все через те же кривые, искажающие действительность «очки», через которые он раньше воспринимал мать и отца. Эту проблему следует объяснять в терминах восприятия и отношения к миру, что делает ненужным представление о переносе как о перемещении отдельных чувств с одного объекта на другой».

И чуть дальше он продолжает:

«Экзистенциальная терапия помещает перенос в совершенно новый контекст тех событий, которые происходят в реальной ситуации взаимодействия двух человек. Почти все, что пациент совершает в отношении терапевта в ходе терапевтического сеанса, содержит в себе элемент переноса. Но чистого переноса, который можно было бы просто арифметически объяснить пациенту, не существует. Сама по себе концепция переноса часто использовалась в качестве удобного защитного экрана, за которым клиент и терапевт прячутся от еще более тревожной ситуации прямой конфронтации» (May R.. Contribution of existential psychotherapy in Existence. New York, Basic Books, 1958).

Становится понятно, что следы прошлого не отрицаются, однако интересуют нас они такими, какими они проявляются сегодня, в настоящем, под влиянием создавшейся в данный момент ситуации взаимоотношений и всех особенностей взглядов и позиций их участников.

Именно поэтому терапевтическая работа направлена не только на выявление подавленных воспоминаний (почему), но также на обнаружение отклонений и искажений в актуальных отношениях (как). Если клиент более концентрируется на содержании своей речи или своих действий, то Гештальт-терапевт скорее интересуется формой, самим протекающим процессом: таким образом, между тем и другим наблюдается инверсия фигуры и фона — следующим образом схематично представленная Жаном-Мари Робином:

 

для клиента

для терапевта

«фигура»

содержание: что, почему

форма, процесс: как, для чего

«фон»

форма, процесс: как

содержание: что, почему

При рассмотрении актуальных взаимоотношений Перлз (как и Роджерс) придерживается полюса здесь и теперь, занимая при этом преувеличенно неприязненную позицию по отношению к некоторым чрезмерно догматичным формам психоанализа, и даже доходит до отрицания значения механизмов переноса.

Большинство современных гештальтистов придерживаются другой точки зрения: они не оспаривают реальность существования и, более того, значимость явлений переноса, а задумываются — и случается, расходятся во мнениях — о том, насколько уместна их намеренная эксплуатация. Очевидно, что речь здесь идет о выборе терапевтической стратегии. cm.: Juston D. Le transfert en Gestalt et en psychanalyse. Pandore. Lille, 1990.

Решив вступить на определенный путь, я не отрицаю существования других дорог  просто я выбираю ту, которая, по-моему, дает мне наибольший «оперативный простор» и оказывается наименее чуждой клиенту.Эта точка зрения касается не только использования переноса, но и вербальной расшифровки работы бессознательного или обращения к интерпретации.

 


< Назад | Начало | Дальше >