ворил. Если кто-то не слушал его, он воспринимал это как преднамеренное сопротивление и отказывался повторять что бы то ни было. Это суровый шаг, но зато эффект оказывался сокрушительным человек, с которым он работал, начинал жадно ловить каждое его слово.

Избирательность в процессе слушания становится источником творчества. Например, некоторые терапевты могут красиво работать с сексуальной подоплекой того, что они слышат, в то время как другие будут слышать признаки враждебности, а третьи станут отмечать нарастающую фрустрацию в том, что говорит пациент. Они не то чтобы " прочитывают" это, а просто более чувствительны к тем или иным темам. Надо отметить, что такая избирательность действительно существует. Этим можно объяснить, почему с одним пациентом терапевту работать легко, а с другим трудно.

Слушание не следует понимать только буквально. Оно становится оркестровкой, основанной на процессе собственно слушания, но реагирующей на нюансы голоса, точно так же как и на слова, смысл и логические связи. Человек, который вызывает жалость, часто делает это таким тонким способом, что только очень внимательный собеседник может это заметить, в то время как другие чувствуют это бессознательно. Я слушаю рассказ человека, оказавшегося в беде; но я не хочу его слушать и не хочу вникать. Он камнем висит у меня на шее. Я слушаю другого человека глаза мои открыты, я распахнут ему навстречу, его несчастье трогает меня. Он знает, что был услышан.

Однажды я работал с группой молодых людей, расположившихся в кафе. Меня представили группе, сидевшей за столиком, и мы не успели даже перекинуться несколькими фразами, как вдруг один парень довольно громко поинтересовался, можно ли мне доверять. Я спросил: " Почему бы и нет?" Он ответил, что я могу оказаться полицейским. Мне захотелось узнать, чем я похож на полицейского. Тогда он сказал: " Ты слушаешь. Только полицейские слушают" . Это было весьма тонкое наблюдение, заслуживающее внимания. Люди часто принимают живое участие в беседе, но почти не слушают друг друга. Обычно разговоры изобилуют стереотипными репликами, которые вызывают такие же ответы. Собеседники не вдаются в нюансы каждого отдельного высказывания. Человека, как правило, больше всего волнует правота его собственных суждений, он не особенно интересуется тем, как его взгляды соотносятся со взглядами собеседника.

Слушатель, открытый для контакта, внимателен к тому, что говорится, но он также прислушивается к тому, как говорится, поэтому слышит больше, чем просто слова. Он слышит все, что значимо для него, и реагирует на все, что слышит. Когда человек слушает, он знает, что находится в хорошем контакте. Когда говорящий знает, что его слушают, его контакт тоже оживляется.



Прикосновение


Самый очевидный способ войти в контакт это прикосновение. Табу на зрение и слух хорошо известны не пялься, не подслушивай. Табу на прикосновение еще более категоричные. Когда дети прикасаются к тому, что им не разрешают трогать, они могут получить по рукам или у них останется ощущение испачканных рук. Они довольно быстро усваивают, что нельзя трогать ценные вещи, нельзя прикасаться к гениталиям и, конечно, надо быть осторожными, когда трогаешь других людей, потому что они могут отреагировать не так, как надо. Осторожность становится нормой поведения. Рукопожатие не запрещается, но между мужчиной и женщиной даже оно может казат


<<Назад Начало Вперёд>>