Функциональный интернет магазин женской обуви от лучших производителей.


Психология гештальт

 

 

Опираясь на результаты известных лабораторных опытов, гештальтисты подчеркивали диалектический характер отношений субъекта и объекта, чем нанесли смертельный удар широко распространенной в то время вере в так называемую научную объективность: было показано, что воспринимаемый образ объекта зависит от потребностей субъекта и, наоборот, потребность субъекта зависит от образа объекта. Так, например, жажда мгновенно заставит меня различить источник в глубине сложного пейзажа и, в свою очередь, вид источника распалит мою жажду.

Только ясное различение доминантной для меня в данный момент фигуры позволит мне удовлетворить мои потребности, а ее последующее растворение (или отступление) освободит меня для новых актов физической или умственной деятельности. Известно, что неразрывный поток последовательных циклов и Гештальт-терапии определяет состояние «здоровья».

Терапия способствует гибкому формированию следующих один за другим Гештальтов, адаптированных к беспрерывно изменяющимся отношениям организма и окружающей его среды н ходе постоянного процесса творческого приспособления. Таким образом, Гештальт-терапию можно было бы определить как «искусство формирования правильных форм».

Моя цель здесь не состоит в детальном изложении Гетальт-психологии. Поэтому я скажу лишь несколько слов о трех авторах-гештальтистах и о трех исследовательских направлениях.

В 1927 году Блюма Зейгарник публикует результаты своих исследований о неудовлетворенных потребностях и о преждевременно прерванной деятельности. В этих случаях создается устойчивое напряжение, которое она уподобляет «квази-потребности» по завершению задачи или по «завершению незакрытого Гештальта». Психическое давление, вызванное незавершенной работой, повлечет большую эффективность при выполнении актуальной деятельности (например, степень запоминания будет в два раза выше, чем в случае завершенной, а значит «разложенной по полочкам»... и тут же забытой работы!): таков смысл эффекта Зейгарник, широко используемого в педагогике и рекламе (принцип «продолжение следует»). Однако постоянные психические напряжения через какое-то время создают хроническое напряжение, в котором Перлз видит один из источников невроза.

Курт Голдштейн (1878—1965) проводит наблюдения над ранеными с поражениями головного мозга и страдающими афазией. Он разрабатывает целостную теорию организма, находящегося в связи с окружающей его средой (Статья Курта Голдштейна «Структура организма» была опубликована в США в 1934 году). Он отказывается от дихотомий биологическое/психическое, норма/патология. В ходе его работ зарождаются основы некоторых базовых понятий таких направлений, как гуманистическая психология (Маслоу, 1954) и антипсихиатрическое движение (Купер, Лондон, 1960). Голдштейн был одним из учителей Фрица Перлза, но в большей мере — его жены Лоры.

Курт Левин (1890—1947) экстраполирует принципы Гештальт-теории на общую теорию психического поля, изучая взаимозависимость человека и окружающей его социальной среды; эти работы приведут к созданию групповой динамики и принесут ему мировую известность. К тому времени теория электромагнитного поля Максвелла уже была обобщена в свете эйнштейновской физики, и Левин экстраполирует ее, опираясь на работы Минковского о психологическом пространстве-времени и одновременно используя основные представления психоанализа. Затем он распространяет свои гипотезы по поводу индивидуального поля на психосоциальное поле, и подтверждает их знаменитыми опытами, связанными с созданием демократической атмосферы в группах и исследованием стилей управления. В настоящее время Теория поля чаще всего рассматривается как часть Общей теории систем.

Полисемия форм

Я обладаю невообразимой властью: я могу создавать целые созвездия. На самом же деле мой субъективный взгляд сам придает некую символическую (а также произвольную форму звездам, разбросанным на миллиарды километров одна от другой (и в том числе тем звездам, что не существуют уже многие миллиарды лет!).

В своих поисках соответствий и связей, стремлении к освоению неизвестного человек может обнаружить для себя какое-то значение в чем-то, что такого значения не содержит... или, скорее, в том, что могло бы иметь несколько значений. Гештальт — это значимое множество, но его значение существует не отдельно само по себе', оно, скорее, существует для меня:

Возьмем другой пример:

 

без всяких сомнений, вы видите квадрат. Но что происходит теперь с этими четырьмя точками?

Сначала, как бы по привычке, вы снова увидите здесь «квадрат»... Однако эти четыре точки могли бы точно так же изображать круг, крест или букву Z !..

·       ·                 ·      ·                  ·       ·                    ·         ·

 

·       ·                 ·      ·                  ·       ·                    ·         ·

Первая спонтанно возникшая у меня в сознании форма — самая простая, та, что подчиняется определенным, известным из гештальт-психологии законам (симметрия, структура, оси, однородность и т. д.). Но, как и всякий язык, эта форма полисемична, то есть она одновременно содержит несколько не исключающих друг друга значений, которые имплицитно или эксплицитно возникают в зависимости от используемой схемы прочтения: например, вместо геометрических форм мы могли бы увидеть цветы, животных или человеческие лица...

Впрочем, из священных текстов известно, что Традиция раскрывается на четырех уровнях: на уровне буквального, всем доступного смысла; на символическом, содержащем намек, аллюзию и доступном большинству людей уровне; на уровне скрытого и предназначенного только для отдельных людей смысла', и, наконец, на уровне священного смысла, который открывается только в исключительных случаях.

Такое персональное, личностное восприятие внешней «реальности» постоянно присутствует в нашей повседневной жизни, где всякий жест и всякое наше слово открывают одновременно множество смыслов на самых разных уровнях для каждого из присутствующих партнеров ( Простой тому пример: «Я устал» может означать: «Оставь меня в покое!» или, наоборот, «Позаботься обо мне!», или «Я всегда работаю за всех остальных» и т. д.). Гештальт стремится ввести нас в ту плотную полисемичную ткань, каковой и является наша полная и бесконечно богатая повседневная жизнь, скрывающая в себе возможность многозначного понимания нашего многомерного существования.

Гештальтисты провели множество лабораторных опытов по субьективному восприятию и выбору, сознательному и бес -

сознательному, фигуры и фона. Вот две такие классические двойственные фигуры, которым наблюдатель может придать тот или иной смысл в соответствии со своей внутренней интенцией — или помимо нее!

Кстати, замечу, что ваза, разделяющая два человеческих профиля, стала общепринятым символом Гештальт-психологии и, соответственно, иногда используется как символ Гештальт-терапии.

Таким образом, никакой наблюдаемый феномен сам по себе не является объективной реальностью. Значение имеет целостное взаимодействие между самим феноменом и окружающей его в данный момент средой — то есть наблюдателем.

Какое нам дело до «объективности»: ведь она — не наша собственная реальность.

Перлз говорит: «Я пишу на столе. Согласно современной физике, он представляет пространство, состоящее из миллиардов подвижных электронов. И тем не менее я действую так, будто стол — прочный. В научном плане стол имеет иное значение, чем в плане практическом. Для меня, в моем актуальном поле деятельности он является элементом, представляющим прочную мебель...» (Перлз Ф. Эго. Голод и Агрессия. Дурбан, 1942).

Итак, наше исследование должно быть направлено не на вещи (или на людей), а на Связи между вещами (или людьми),

ибо  смысл проявляется из контекста в той же мере, что и из текста.