Терапевтическая функция снов

 

И вот, даже ничего не сказав об интерпретации снов, мы приступаем к разговору об их естественной прямой терапевтической функции, которая, кстати, непосредственно не связана с сознательным восстановлением снов в памяти.

Напомним, что обычно сны очень быстро забываются, что, впрочем, совершенно естественно. Так, через восемь минут после окончания «парадоксальной» фазы только 5% сновидцев помнят о том, что в момент пробуждения им снился сон. В настоящее время принято считать, что «чем более эмоционально нагруженным оказывается сновидение, тем более жесткой внутренней цензуре оно подвергается и тем хуже запоминается» (Пика), что, конечно же, не мешает ему играть свою роль во внутренней саморегуляции — что бы ни говорилось по этому поводу в Талмуде (и психоаналитиками!), в котором неистолкованный сон уподобляется «полученному, но не прочитанному письму».

Сам же я склонен доверять моему бессознательному и считаю, что оно вполне способно самостоятельно выполнять свою работу: если бессознательное бессознательно, то, наверное, оно таким и было задумано! Так зачем же тогда гнаться за ним, как за зверем, силой «ломать его двери» и нарушать его тайны, зачем винить тех, кому сны не снятся? Однако если сновидение всплывает само собой, то, значит, оно стремится на поверхность, к воздуху: и почему бы в этом случае не уделить ему то внимание, которое оно само от нас требует?

Еще Фрейд подчеркивал, что сны «способны принести выздоровление, успокоение», а Юнг называл их «терапевтическими агентами, выправляющими искаженное сознание и активирующими скрытые тенденции». Итак, сновидения позволяют нам частично ликвидировать накопленные за день напряжения, а парадоксальный сон «дссоматизирует тревогу» (Фишер). Сновидения выполняют катарсическую и травмалитическую (исцеляющую) функцию, и, по мысли гениального Ференчи, действуют как ауторегуляторы внутренних психоаффективных напряжений. Они позволяют справляться с травмами, переваривать их путем бессознательной тренировки по преодолению стрессовых ситуаций. В особенности это касается повторяющихся снов, так как, по словам Пика, «...реактивация травматических ситуаций происходит единственно с целью их лучшей проработки. Следует думать, что повторение снов ведет к смягчению, а потом и к окончательному стиранию аффективной ауры вокруг оставшихся в памяти следов от стрессовой ситуации. И пока этот внутренний конфликт не разрешен, выражающее его сновидение будет сохранять тенденцию к повторению».

Сны, увиденные за одну ночь, объединяются в некое «целостное драматическое действие» (Тросман). Если мы станем будить субъекта через десять минут после начала каждого нового сновидения, то обнаружим, что ему всю ночь снится один и тот же сон', сменяются только внешние обстоятельства, тема же его остается неизменной.

И тогда находится обоснование гештальтистскому подходу к сновидениям: я не пытаюсь понять сновидение путем его интерпретации, а предлагаю клиенту закончить сон, претворив его в действие, чтобы устранить бессознательное психическое напряжение, вызываемое «незавершенной ситуацией». Кроме того, я побуждаю его не пятиться назад в неуверенном поиске воспоминаний прошлого, а направить свой шаг вперед, воплощая возникающие дополнительные образы в действие по ходу импровизированной монодрамы, которая может завершиться освобождающим катарсисом.

 Эта техника не противостоит традиционному гештальтистскому подходу к работе со сновидениями, а, наоборот, смыкается с ним. Как мы уже знаем, Перлз, высоко ценивший этот подход, особо настаивал на последовательном воплощении всех многочисленных элементов сна. Попутно отметим, что Мишель Фуко также отмечает, что «субъектом сновидения является не столько сновидец, говорящий «Я» (от первого лица), сколько целиком весь сон: все говорит «Я», даже неодушевленные предметы и животные, даже пустое пространство...».

Итак, я различаю четыре возможных этапа в работе со сновидениями:

1) работа самого сновидения, его бессознательных функций (просмотр генетической программы, интеграция опыта, «переваривание» травм);

2) сознательное восстановление содержания сна в памяти, и в особенности катарсический эффект от его простого устного изложения;

3) поиск символического понимания сновидения или его интерпретация,

4) продолжение или завершение работы, начавшейся в припоминаемом сновидении.

Креативность

В Гештальте креативность далеко не всегда опирается на вербальное или проявляется только в действии, как в большинстве приведенных мной примеров по работе с мечтаниями, управляемыми фантазиями, сновидениями или ночными грезами.

Она может проявляться при помощи самых разнообразных естественных или искусственных материальных средств: шумов, звуков или музыки, «первобытных» танцев или телесной экспрессии, рисунка, живописи, коллажа, лепки, собранных, выбранных или изготовленных самим клиентом предметов.

 


< Назад | Начало | Дальше >